Якуб Колас - Трясина [Перевод с белорусского]

— Ешь, дед, вместе воевать будем!

Тогда дед отведал меду и поблагодарил.

— Ну, товарищи, давайте подумаем, как помочь деду, — сказал командир батальона, — по-моему, неплохо будет нащупать позиции легионеров немного глубже… Как полагаете?

— Это дело хорошее.

— Идея!

Все дружно поддержали командира.

— Позвольте мне, товарищ командир!

— Говори, Букрей.

— Сегодня вечером надо выслать разведку с заданием проникнуть поглубже в расположение неприятеля. Для этого дела придется выделить человек тридцать охотников. Если разрешите, я бы взял на себя это дело.

Букрей был известен в батальоне как смелый, храбрый и сообразительный командир, и комбат ему охотно поручил рейд в тыл противника.

— Значит, воюем, дед? — обратился Букрей к деду.

Взволнованный дед Талаш обеими руками пожал руку Букрею.

Когда дед покинул хату, за ним вслед вышел и незнакомый молодой человек.

— Мне хотелось бы с вами немного побеседовать, — обратился он к деду. — Вы куда сейчас держите путь?

— А тут… к одному приятелю.

— Позвольте вас спросить, — сказал незнакомец, — если бы легионеры вас лично не задели, вы тоже были бы против них?

Дед Талаш не знал, чего добивается незнакомец, и ответил неопределенно:

— Если бы они меня не тронули, и я бы их не трогал. — Но немного спустя задумчиво прибавил: — А впрочем, не знаю, как все сложилось бы.

Незнакомец помолчал.

— А вы знаете, зачем легионеры сюда пришли, на нашу землю?

— Да, верно, хотят ее захватить.

— Если бы им это удалось, то бедным людям на селе и нам, рабочим, житья б не стало.

Дед Талаш взглянул незнакомцу прямо в глаза.

— А скажите, кто вы будете?

Незнакомец приветливо улыбнулся.

— Я рабочий из Гомеля. Есть у меня фамилия, как у каждого, но здесь она ни к чему. Зовите меня просто Невидный.

— А я вас скорее назвал бы Удивительным.

Незнакомец усмехнулся.

— Ну, удивительного тут ничего нет, — сказал он, — дело в том, что я веду тайную, или, как говорят, подпольную, работу по поручению большевиков. И если вы слышали о восстаниях против захватчиков, то тут есть частичка и моей работы.

Тогда дед пониженным голосом ответил:

— Вот и я взялся за такую работу.

— Я сразу угадал, что вы для нас человек нужный, но вам надо по-другому на свет поглядеть…

Много интересного услышал от Невидного дед Талаш, и он не мог не согласиться, что устами незнакомца говорила сама правда.

14

Дед Талаш не только проводник в группе разведчиков под командой Букрея. Он и сам полноправный воин. Ему выдали винтовку и сорок пять патронов. Кроме того, у него есть своя команда — восемь крестьян из Высокой Рудни. И народ все храбрый, боевой. Собрать такую команду не так уже легко, но дед Талаш не скупился на горячие, зажигательные слова, чтобы поднять людей на борьбу с лютыми захватчиками.

— Неужто, люди добрые, вы будете отлеживаться на печке, пока и к вам придут легионеры и стукнут вас дубинкой по голове? Не помилует вас пан, припомнит каждый дубок, срубленный в лесу для деревянной сохи, чтобы копаться в поле. Но и землю он отнимет у вас, заставит вас батрачить на него. Последнюю нитку вытянет из вашей рубахи. Мы должны помочь Красной Армии покончить с панской псарней, чтобы не паны, а мы сами, беднота и рабочие, вместе с товарищами большевиками были тут хозяевами и по-своему наладили свою жизнь.

Не последнюю роль в привлечении людей сыграл и рассказ деда о разоружении конвоя и о карабине, доставшемся Мартыну Рылю. Мартына тут кое-кто знал. Большую помощь оказал деду Невидный — он умел поднимать людей.

В сумерки двинулись двумя группами: тридцать красноармейцев с Букреем во главе и восемь крестьян под командой деда Талаша. Было это на исходе второго из тех трех дней, по истечении которых дед Талаш и Мартын Рыль должны были встретиться на Долгом Броде. Дед Талаш крепко это запомнил.

Итак, впереди была длинная зимняя ночь и короткий день. Времени было вполне достаточно, чтобы не спеша прийти к сроку в обусловленное место встречи.

Заметно потеплело. Еще с вечера небо с южной стороны затянулось дымчатой завесой легких облаков и над лесами навис голубоватый сумрак — предвестник оттепели. Яркие краски неба потускнели, на землю быстро опускалась ночь. Маршрут был разработан Букреем совместно с дедом Талашом при активном участии партизан-повстанцев, завербованных дедом. Они тоже были вооружены винтовками. Первый привал был назначен в Виркутье.

У Букрея был богатый военный опыт. Участник многих походов, он не раз бывал в боях на фронтах империалистической и гражданской войн. Воевал он и на Урале, и под Астраханью, и в степях Украины. Красноармейцы любили его и беспрекословно повиновались. Он приказал командирам отделений принять меры по охране походной колонны. Вперед и в стороны были высланы дозоры, установлена связь дозоров с колонной.

Дед Талаш следил за действиями Букрея, прислушивался к его приказам и командам и все старательно запоминал. Как проводник, на котором лежала ответственность за безопасность отряда в походе, дед проявил много внимания и заботливости, чтобы все было благополучно и никакие неприятные неожиданности не встретились на пути. Он то отставал на время от колонны, то удалялся вперед и в сторону, чтобы топот и треск не мешали ему прислушиваться, и чутким ухом ловил приглушенные шумы зимней ночи и подозрительные лесные шорохи. Ему приятно было ощущать на плече тяжесть винтовки с острым штыком, с которым нестрашно было пойти и на медведя. Все увиденное и пережитое в Высокой Рудне теперь отступило куда-то далеко, а перед глазами деда вырисовывались новые картины ближайшего будущего — предстоящая встреча с Мартыном Рылем, освобождение Панаса и еще многое другое, что диктовалось волей и желанием, но предугадывалось нелегко. Дед Талаш сейчас чувствовал необычайный прилив сил и уверенности в значительной степени оттого, что в руках его было настоящее ружье — винтовка. Отдаляясь от колонны, он порой снимал винтовку с плеча, брал ее наизготовку для штыкового боя, как учил его Букрей. Потешно тогда выглядел дед Талаш: он держал винтовку правой рукой — ниже затвора, подхватив ее левой снизу на расстоянии локтя, а сам приседал, изогнув колени и выставив вперед левую ногу. Лицо его в эти минуты было таким грозным, словно он тут же собирался нанести смертельный удар врагу. Но эти кратковременные упражнения не заслоняли забот деда о безопасности колонны. До поместья Виркутье уже оставалось версты три.

Дед Талаш тихо подозвал к себе двух человек из своей команды — Куприянчика и Нупрея, и приказал им отправиться вперед, в поместье, и разведать, нет ли там легионеров. Куприянчик и Нупрей быстро удалились, и ночная темень сразу скрыла их, а колонна продолжала в полной тишине двигаться вперед. Путь ее все время пролегал по лесам. Вскоре она должна была выйти на широкую поляну, где и находился хутор Виркутье.

Дед Талаш подошел к Букрею.

— Сейчас мы подойдем к поместью, — сказал он тихо, — надо остановиться.

Букрей передал по цепочке команду остановиться.

— Надо раньше разведать, что там, в поместье.

Букрей уже собирался послать разведчиков.

— Я уже отправил двоих, — доложил дед Талаш.

— Правильно! — похвалил его Букрей. — На войне разведка и связь — первое дело.

Несколько минут спустя из ночного мрака вынырнули три фигуры. Это были Куприянчик и Нупрей, а с ними еще кто-то.

Разведчики доложили:

— В поместье легионеры! Вот он все расскажет, — указали они на пришедшего с ними незнакомца.

— Ты кто? — спросил его Букрей.

— Дарвидошка моя фамилия, — ответил тот.

— Что ты за человек? Чем занимаешься?

— Человек я… — Дарвидошка махнул рукой. — Занимаюсь не тем, чем надо.

— Где вы его взяли? — спросил дед Талаш.

— Да это же паренек из Виркутья… Он малость выпил.

— А-а, — согласился Дарвидошка, — выпил…

— А с кем пил? — спросил Букрей.

— Легионер поднес. Там, брат, они съехались. Паны, офицеры… Пьют, гуляют! А легионер этот, он на карауле, мне говорит: приведи мне молодицу… Ей-богу…

— Много там офицеров? — допытывался Букрей.

— Трое.

— А легионеров?

— Человек шесть…

У Букрея быстро созрел план действий:

— Вот что, брат Дарвидошка, слушай и заруби себе на носу: ты приведешь караульному легионеру молодицу.

Дарвидошка пришел в отчаяние:

— Где же я возьму ее?

— Да ты слушай: молодицей буду я!

— Ха-ха-ха! — захохотал паренек. — Такая молодица забрыкает его!

Выдумка Букрея всех развеселила.

— Мы придем туда, — излагал свой план Букрей. — Я остановлюсь где-нибудь в темном углу, а ты пойдешь к караульному и скажешь ему, что привел молодицу. Ладно?